Сама Минамата. Самое крупное в истории отравление «диким капитализмом» и ртутью

Руководство города учредило Kibyō Taisaku Iinkai, буквально – Комитет по противодействию странной болезни. Стали выдвигаться гипотезы. Сначала из-за того, что больные жили по соседству, решили, что болезнь инфекционная. Пациентов поместили на карантин, а их дома продезинфицировали. Вскоре выяснилось, что микробы и вирусы тут ни при чем, но для пораженных болезнью Минамата было уже поздно – их стали избегать и бояться. 

Однако в ходе этих бесполезных мероприятий всплыли важные обстоятельства. Местные рассказали врачам о «танцующих» кошках, а при подробных расспросах оказалось, что и они – не первые жертвы болезни. Уже несколько лет в этом районе умирали птицы, а рыба всплывала вверх брюхом. Бедствие на глазах приобретало новые масштабы. В Минамата выехала группа исследователей из Национального университета Кумамото. 

К ОКТЯБРЮ 1956 ГОДА было зарегистрировано 40 случаев болезни, 14 пациентов (35 % заболевших!) впали в кому и скончались. Исследователи изо всех сил пытались выяснить причину болезни. Картина рисовалась странная. Болезнь Минамата всегда начиналась внезапно: ни лихорадки, ни плохого самочувствия. Первые признаки, которые описывали пациенты и их родные, – онемение пальцев. Например, заболевшие замечали, что не могут взять мелкий предмет со стола, потому что неспособны его нащупать. Затем начинались проблемы с передвижением и глотанием, голос приобретал высокий тембр, ухудшались зрение и слух. 

Исследователи нашли еще кое-что общее у пациентов, помимо симптомов. Все они жили в рыбацких поселениях вдоль побережья залива Минамата, и их ежедневной едой, как и у местных кошек, были рыба и моллюски, выловленные в заливе. Что такого может быть в еде, что одинаково поражает нервную систему животных разных видов? 4 ноября 1956 года исследовательская группа опубликовала первичные выводы: болезнь Минамата вызвана отравлением тяжелыми металлами, содержащимися в рыбе, а значит и в воде залива.

ПОДОЗРЕНИЕ ТУТ ЖЕ ПАЛО на сточные воды местного градообразующего предприятия – завода компании Chisso, производившего удобрения и химические реактивы: ацетилен, уксусный альдегид, уксусную кислоту и прочее. Экологическая ответственность тогда была еще не в моде, и отходы своей деятельности завод сбрасывал прямо в бухту Хяккэн, сообщавшуюся с морем. Тесты показали, что в сточных водах завода содержится чуть ли не вся середина таблицы Менделеева: марганец, медь, мышьяк, таллий, селен. Но что именно вызвало массовое отравление? Может быть, марганец? Симптомы отравления им похожи на болезнь Паркинсона, а у пострадавших от болезни Минамата как раз наблюдались неконтролируемые движения. Однако посетивший Минамата в марте 1958 года британский невролог Дуглас МакАлпайн (Douglas McAlpine), один из пионеров исследований рассеянного склероза, указал, что симптомы болезни очень похожи на отравление органическими соединениями ртути. 

Исследователи стали искать ртуть и пришли в ужас. Не только рыба в заливе Минамата была пропитана ртутью. По 2 кг ртути приходилось на каждую тонну осадка, покрывавшего дно, – достаточно, чтобы добывать ее прямо из песка и ила промышленным способом. Нужно отдать должное сметливости руководителей Chisso – позже они так и поступили: учредили дочернюю компанию по добыче ртути из залива. 

У заболевших людей и их соседей взяли для анализа образцы волос. У тех, у кого проявились симптомы болезни, содержание ртути в волосах достигало 705 ppm (parts per million/миллионных долей). У тех, кто не показывал симптомов, но жил рядом с заливом, – порядка 191 ppm. Среднее же содержание ртути в волосах человека – 4 ppm.

Концентрация соединений ртути в воде резко возрастала по направлению от залива вдоль бухты Хяккэн. Ртутный след определенно вел к источнику загрязнения – заводу Chisso. Однако компания, вместо того чтобы предпринять меры по защите людей, решила защитить себя. Когда исследователи из Университета Кумамото озвучили свои выводы, Chisso закрыла ворота на замок и отказалась даже предоставить информацию о том, что именно и какими методами она производит. Это одна из причин, по которым расследование затянулось на два года. Но ученым и врачам все же удалось восстановить картину произошедшего. 

Симптомы болезни Минамата не полностью соответствовали отравлению металлической ртутью (Hg0) или ее неорганическими соединениями (например, хлоридом или сульфатом – HgCl2, HgSO4, Hg2SO4). Хронические отравления ими обычно начинаются с головных болей, общей слабости, сонливости, а острые (парами ртути) сопровождаются рвотой, поносом и кровоточивостью десен. Потому подозрение и пало на органические соединения ртути, многие из которых являются нейротоксинами. 

ЗАВОД CHISSO производил уксусный альдегид – CH3CHO. Метод описан в любом учебнике химии – это так называемая «реакция Кучерова». При температуре 90–95 °С к молекуле ацетилена CH=CH, разрывая ее двойную связь, присоединяется молекула воды. Катализатором в реакции служит сульфат ртути (Hg2SO4). Ион ртути Hg2+ «внедряется» в двойную связь ацетилена, делая возможным присоединение воды. В теории ртуть затем отсоединяется, и на выходе получаются отдельно ртуть и отдельно уксусный альдегид.
НО НА ПРАКТИКЕ РЕАКЦИЯ не проходит «чисто». Часть ртути не покидает молекулы углеводорода, и побочным продуктом реакции Кучерова становится метилртуть [CH3Hg]+. Это положительно заряженный ион-радикал. Даже если вы не поняли ничего из предыдущего абзаца, про радикалы вы наверняка слышали. Радикалы очень активны и обожают вступать в химические реакции с другими веществами. Для метилртути в организме главной жертвой становится тиоловая группа (-SH), входящая в состав аминокислоты цистеин. К слову, свое старое название – «меркаптаны» – тиолы получили как раз за способность захватывать ртуть (англ. mercury capture). 

Цистеин входит в состав белков-ферментов, в том числе пищеварительных и обезвреживающих токсины, а главное – многие белки держат свою форму и структуру как раз за счет мостиков из тиоловых групп цистеина. «Убиваем» тиоловую группу – белок меняет форму и больше не может выполнять свою работу. Кроме того, именно способность связываться с цистеином делает метилртуть особенно опасной для нервной системы. Сев на хвост аминокислоте, токсин вместе с ней спокойно проходит через гематоэнцефалический барьер – фильтр, установленный в сосудах головного мозга и обычно защищающий его от отравляющих веществ и агрессии со стороны иммунитета. Поэтому симптомы поражения нервной системы у жителей Минамата проявлялись гораздо ярче, чем это обычно происходит при отравлениях ртутью. 

Ртуть в вакцинах
Существуют два распространенных мифа о вакцинах. Первый – что вакцинация вызывает у детей аутизм. Второй – что ртутный консервант тиомерсал, использующийся в некоторых вакцинах, опасен для здоровья. Некоторые источники утверждают, что именно тиомерсал в препаратах вызывает поражение нервной системы и аутизм (тиомерсал – сложное соединение, содержащее в том числе этилртуть, родственное метилртути вещество). Другие – что вакцинация вызывает аутизм сама по себе, за счет непредсказуемых реакций иммунной системы, а тиомерсал – просто яд. Что говорит по этому поводу наука?Вакцины и аутизм. Впервые гипотеза об их связи (причем связи аутизма и конкретного препарата тройного действия – от кори, краснухи и ветрянки) была выдвинута в 1998 году в статье Эндрю Уэкфилда (Andrew Wakefield), опубликованной в уважаемом медицинском журнале The Lancet. Именно она, пересказанная СМИ, вызывала массовую родительскую паранойю и отказ от вакцинации даже в развитых странах. Итогом стали новые вспышки заболеваний, которые казались навсегда побежденными (например, кори), и новые смерти. При этом статью, вызвавшую переполох, после расследования отозвали из журнала. Выяснилось, что Уэкфилд подтасовал в ней ряд фактов, а за несколько месяцев до публикации запатентовал альтернативную вакцину от кори, которую и продвигал таким образом. Несколько больших исследований с тех пор дополнительно показали, что никакой связи между вакцинацией и заболеваемостью аутизмом нет. 
«Тиомерсал – страшный яд». Тиомерсал и входящая в его состав этилртуть действительно токсичны. Например, нормы США при работе с тиомерсалом в лабораториях считают максимально допустимой концентрацию 0,1 мг/м3. Но яд или не яд – вопрос, скорее, количества. Этилртуть, содержащаяся в вакцинах (и во многих других медицинских препаратах), не обладает самой опасной чертой метилртути – способностью к биоаккумуляции. Период ее полувыведения из организма человека – 6 дней (против 65–70 для метилртути). Уже через неделю в плазме крови привитых детей уровень ртути возвращается к норме. Кроме того, в одной дозе вакцины содержится всего от 8 до 50 мкг тиомерсала и еще меньше самой этилртути. Без возможности накопления в тканях, которой у этилртути нет, этого просто недостаточно, чтобы вызвать какие-то последствия для организма. Даже если собрать весь производимый в мире тиомерсал, он составит меньше 0,1 % всей ртути, которая может попасть в тело человека. Из той же рыбы и морепродуктов мы получаем дозы гораздо больше. И, наконец, безопасность тиомерсала подтверждена исследованиями. Так что с тем же успехом можно опасаться вулканических газов в воздухе или хлора в воде.
У метилртути есть и другое опасное свойство – способность к биоаккумуляции. Из соединений ртути она легче всех проникает в ткани тела, а выводится медленно. Поэтому в хищных рыбах и фильтрующих организмах, вроде мидий и устриц, уровень метилртути возрастает в десятки раз по сравнению с ее количеством в воде, планктоне или мелких рыбешках. Рыба в заливе Минамата содержала в среднем по 15 мкг (одна миллионная доля грамма) ртути на грамм веса, а моллюски – все 178 мкг. Для обычной морской рыбы и моллюсков максимум – это 1,5 и 0,75 мкг/г. Именно эти отравленные моллюски и крупная рыба попадали на стол к рыбакам и их семьям. В человеческих организмах процесс продолжался. Период полувыведения метилртути из тела взрослого – 65–70 дней, а загрязненную рыбу в городе ели каждый день. Токсин копился в тканях, пока не сдавалась нервная система.

ЧИСЛО ЗАБОЛЕВШИХ продолжало расти, а поведение руководства компании Chisso оставляло желать лучшего. Следующим его шагом стало изменение места сброса сточных вод. Видимо, исследователи с пробирками, бегавшие вокруг бухты Хяккэн и собиравшие образцы, изрядно раздражали бизнесменов. И в сентябре 1958-го сточные воды вместо бухты стали сливать прямо в реку Минамата, впадающую в море чуть севернее залива. В устье реки тут же передохла рыба, а случаи отравления метилртутью стали появляться в других частях побережья моря Ширануи. 

Сегодня в подобной ситуации Минамата уже наводнили бы зарубежные журналисты и экоактивисты, а фабрика была бы окружена протестующими с транспарантами. Акции Chisso рухнули бы на бирже, а в новостях сообщали бы о пошатнувшемся курсе японской йены. Но до 1968 года было еще далеко. Студенты, которые в ходе международных протестов 10 лет спустя заговорили на весь мир не только об антимилитаризме и свободной любви, но и о защите окружающей среды, еще ходили за ручку с мамой. А мир жил если не при недокоммунизме, то при капитализме самого дикого извода, где что-то значит только тот, у кого деньги. 

Трагедия в Минамата разыгрывалась в полной тишине. Ни репортеров, ни возмущенной общественности. Более того, заболевшие люди продолжали подвергаться дискриминации. Уже не потому, что кто-то боялся заразиться. Chisso давала до четверти рабочих мест городу, да и половину налогов в местный бюджет платил именно завод. Компанию поддерживали Министерство международной торговли и Японская ассоциация химической промышленности. Так что жертв болезни Минамата теперь их же соседи и друзья клеймили за то, что из-за них разваливается экономика города. Еще и крупнейший в истории случай «обвинения жертвы».

СИТУАЦИЮ СПАСЛИ �