Страх пустоты

Пример пирамид и луксорских храмов можно распространить на все протяжение истории. Большой стиль возникает «на почве» нового элемента: греческая архитектура основана на применении каменных блоков, опирающихся на несущие опоры (колонны), римская вводит арку – гораздо более прочную конструкцию, которая в продольном развитии превращается в свод, а в радиальном – в купол. С готикой в римский свод приходит ребро (нервюра), что позволяет поднять высоту конструкции в несколько раз, а в качестве опор появляются перпендикулярные полуарки – контрфорсы. Барокко распределяет нагрузку по всей поверхности стен, благодаря чему внутренний объем и площадь окон увеличиваются. Классицизм и историзм (эклектика) подытоживают достижения прошлых эпох. Архитектура заходит в тупик, становясь либо слишком вычурной, либо слишком однообразной. И тогда начинается своего рода контрреволюция – появляется стиль модерн (югендстиль, ар-нуво), который пытается копировать природу, впервые выступив за отказ от избыточной рационализации творчества. Правда, длится это недолго – конструктивизм возвращает архитектуру туда, откуда она пошла, – в область чистой геометрии. Его последствия – новостройки – бездушные геометрические коробки, которые вряд ли у кого ассоциируются с красотой. Как же так: пройдя тысячелетия эволюции, идея заполнения и структурирования пространства к настоящему времени изжила себя? Неужели все, что нас ждет, – постепенное скольжение в хаос и иррационализм?

В действительности в современной архитектуре нет ничего фатального, просто в ней наконец-то произошло полное разделение собственно архитектурных принципов и дизайна. Архитектура постепенно умирает, а вот дизайн, вступая в священную борьбу с пустотой, берет на себя функции сотворения Красоты.

Несколько лет назад в нашей стране проводились психологические исследования, посвященные соотношению душевных состояний и среды обитания (прежде всего – в аспекте архитектурных особенностей этой среды). Вывод: у людей, живущих в квартирах старого фонда (с высокими потолками, в декорированных домах), депрессии случаются в несколько раз реже, нежели у тех, кто проживает в хрущевско-брежневских коробках-новостройках. Также в «спальных районах» тормозит и детское развитие (в сравнении с центральными). То есть при невероятной заполненности ими пространства, при кажущейся структурированности и оформленности именно эти коробки в действительности порождают хаос и пустоту – уже не физическую, а психическую.

Казалось бы, решение проблемы очевидно: бежать прочь из этого каменного уродства, но ведь это неосуществимо – в силу слишком многих причин. Альтернативный вариант – не прибегая к радикальным мерам, сосредоточиться на дизайне – если не в глобальном, то хотя бы в локальном применении – создавая пусть крошечное, но все же сугубо личное, даже интимное пространство для себя и по себе. Это немного, но в этом, по крайней мере, есть если не выход из мрака уродства и душевного дискомфорта (в конце концов, являющего собой главный недуг нынешних дней), то путь к нему.